Часть 2. Люди, которые размышляют
Мы можем чрезвычайно много,
но мы до сих пор так и не поняли,
что из того, что мы можем, нам
действительно нужно.А.Н. и Б.Н. Стругацкие Улитка на склоне
Вторая задача образования
Почти сто лет назад великий ученый и философ Бертран Рассел писал, что школа призвана решать две задачи: предоставлять информацию и развивать интеллект. Первая — это практическое обучение, направленное на то, чтобы молодой человек мог занять отведенное ему место в общественной системе, необходимая социализация. Второе — нечто большее, это потенциал развития… При этом Рассел особо отмечал, что чиновники от образования признают полезность первой функции и теоретически, и практически, а вот развитие интеллекта лишь декларируется, но на практике не воплощается. Объяснение очень простое: «людей, которые размышляют, сложно контролировать, и они создают административные сложности».
«Спи, моя радость, усни…»
Все чаще приходится слышать, как выдающиеся деятели образования призывают ввести мораторий на реформирование школы. Перестать дергать. Дать учителям спокойно работать, привыкнуть к сегодняшнему состоянию, освоиться. Что ж, можно, конечно, согласиться с авторитетными педагогами: от высокочастотного администрирования по принципу «внедрить с 1 сентября» позитивных изменений ждать не приходится. Как бы ни казалось плохо сейчас, от министерской суеты будет только хуже. Но прекратить перманентное судорожное реформирование — не означает смириться с существующим положением дел.
«Папа, а ты сейчас с кем разговаривал?»
Представим себе, что пятиклассник, слегка погрустневший после перехода из «началки» на новую ступень обучения, приходит к родителям с наивным вопросом: «А зачем нужно ходить в школу?». Как тут быть? Предположим, родители в курсе современных педагогических веяний и могут ответить «по стандарту»: «Чтобы стать компетентным!» Представляете, какой ужас! Бедные родители! Бедные дети!
«Зачем, зачем я не знаю…»
Цели существования советской школы задавало государство. Общее образование рассматривалось не как самостоятельная ценность, связанная с развитием личности, а как условие подготовки очередного поколения к взрослой жизни, в которой каждый должен был трудиться. Профессии требовались разные, и естественным образом получалось так, что на выходе из школы не было смысла мерить всех на один аршин. Выстраивалась иерархия уровней подготовки: самые успешные должны были поступать в престижные вузы и делать научную карьеру, «хорошисты» шли получать высшее образование, чтобы занять место в одной из массовых профессий.
Учиться учиться? И еще раз учиться?
Когда решили провести реформу и сделать образование доступнее, не стали в спешке разбираться, зачем это предыдущие поколения изучали основы наук. Про математику еще как-то помнили из Ломоносова, что она «ум в порядок приводит». Ладно, можно «чего-нибудь такое» сохранить из уважения к патриарху отечественной мысли. А про остальные физики-химии и пытаться анализировать не стали, зачем все это. Действительно, разобраться мудрено. Особенно, когда не очень-то и хочется. Вот и не стали… Сбросили ненужный балласт с корабля современности и стали дрейфовать дальше в поисках искомой компетентности. Что мы сейчас и наблюдаем без всякого удовольствия.
«У меня растут года…»
Я не специалист по детской психологии, но мне кажется, что, переводя школьника из начальной школы в основную, мы признаем — осознанно или нет, — что детский период его школьной жизни завершен. Это уже не ребенок, с ним надо обращаться, как с подростком. А это значит — уметь превращать его в союзника, который осознает свои интересы в школьной жизни, способен действовать в соответствии с ними и даже защищать их. Я сейчас не хочу отвлекаться на тезис, что это само по себе очень важно для личностного развития. Способность осознавать и защищать свои интересы формирует важнейшие компетенции, которые востребованы во взрослой жизни. Но это особая тема, а я хочу просто сказать, что нельзя школьника в пятом или шестом классе «тащить за руку», не сообщая ему, куда мы вместе с ним направляемся.
Когнитивный фитнес
Чему учить и как учить — вопросы серьезные. И ответы на них ищет серьезная наука — дидактика. Дидактика — это важнейшая часть педагогики, отвечающая за процесс обучения. Без нее невозможно строить образовательную систему. Как дидактика ищет ответы на свои основные вопросы? Очевидно, определяя цели обучения и возможности педагогов и обучаемых. Мы уже много рассуждали о сегодняшнем педагогическом целеполагании, зафиксированном в образовательных стандартах. В предыдущую эпоху государство декларировало нацеленность на освоение основ наук, полагая, что без этого общество не сможет идти в ногу с прогрессом и участвовать в международной конкуренции. Теперь новая парадигма требует другой дидактики — ориентированной на практическое использование в повседневной жизни тех знаний и умений, которые приобретаются в школе.
Учение по Демосфену
Чуть больше ста лет назад знаменитый российский журналист В.М. Дорошевич опубликовал цикл очерков «Семья и школа». Проблематика очень похожа на сегодняшнюю. Фабула одного из самых известных рассказов — страдания семьи гимназиста, которому задали написать сочинение на тему «О пользе труда». После легкомысленных попыток просто взять и написать что-то «от себя» выясняется, что гимназическая педагогика такого не допускает: все должно быть выверено в соответствии с «единой концепцией». Приходится приглашать специального консультанта — искушенного в таких делах гимназиста, который умеет писать «по канону».
Изыскание внутренних резервов
Спрашивается, что делать школьной педагогике с этой замечательной теорией двух психологических установок: на использование уже имеющегося интеллектуального потенциала или другой — на его развитие? Психологам легко говорить: они оценивают личностные характеристики ребенка, прогнозируют его перспективы и говорят школьным педагогам: «Учите…». Мол, ваша задача взять у родителей ребенка таким, каков он есть, и добиться с ним (с каждым!) всех образовательных результатов, которые записаны в стандартах и других ведомственных документах.