Учение по Демосфену
Хворобьева надо нагрузить!
И. Ильф, Е. Петров. Золотой теленок
Чуть больше ста лет назад знаменитый российский журналист В.М. Дорошевич опубликовал цикл очерков «Семья и школа». Проблематика очень похожа на сегодняшнюю. Фабула одного из самых известных рассказов — страдания семьи гимназиста, которому задали написать сочинение на тему «О пользе труда». После легкомысленных попыток просто взять и написать что-то «от себя» выясняется, что гимназическая педагогика такого не допускает: все должно быть выверено в соответствии с «единой концепцией». Приходится приглашать специального консультанта — искушенного в таких делах гимназиста, который умеет писать «по канону». После обильного угощения, уточнив тему сочинения, консультант поражает своих слушателей сообщением, что «тут Демосфен необходим». Положено, дескать, раскрывать тему преодоления трудностей на классическом примере Демосфена, который тренировался в произнесении речей с камешками во рту. И по-другому сочинения не пишут — не положено.
Историю про Демосфена я вспомнил в связи с модным сегодня направлением в психологии обучения, в котором ключевым термином является английское слово «grit». Первое значение, которое дают словари, — это мелкие частицы песка или камня, гравий. Те самые камушки, которые служили Демосфену «техническим средством обучения». Однако есть, конечно, и другое значение, которым и пользуется психология. Вебстеровский словарь дает определение «mental toughness and courage», то есть душевная твердость и отвага. В других словарях можно найти такие оттенки, как упорство, настойчивость, умение преодолевать трудности. Нам более привычно сочетание «терпение и труд», но, учитывая растущую популярность этой концепции, стоит, пожалуй, отказаться от идеи подобрать наиболее подходящий перевод и признать слово «грит» непереводимым термином современной психологии.
Проповедником идеи «грит» на различных площадках выступает американская исследовательница А.Л. Дакворт (Angela Lee Duckworth)1, которая утверждает, что именно наличие такой личностной характеристики является залогом успешности предстоящего обучения. Примеры, которые она приводит, относятся к различным уровням и ступеням образования: от средней школы до американской военной академии в Вестпойнте.
Duckworth A.L. Grit: The Power of passion and perseverance // Technology
Entertainment Design (TED), апрель 2013 г.
К концепции «грит» Дакворт пришла в поисках критериев, которые бы помогли оценить перспективу достижения ребенком или взрослым тех или иных образовательных результатов. Убедившись в недостаточности таких формальных показателей, как коэффициент IQ, исследовательница стала искать личностные характеристики, с которыми были бы коррелированы успехи в учебе. Сегодня, после проведения исследований на различных фокусных группах, Дакворт уверена, что наиболее ценным (в смысле достижения образовательных результатов) как раз и является то, что она называет «грит».
На первый взгляд в такой оценке нет ничего сенсационного — традиционно считалось, что упорный труд является важнейшей составляющей образовательного процесса. Все вроде бы соглашались, что учеба невозможна без преодоления трудностей, к тому же это формирует характер «на будущее». Это казалось само собой разумеющимся — вот и гимназистам в России давали соответствующую тему для сочинения. Но в последние десятилетия детские психологи, а за ними и педагоги стали относиться к учению по-другому.
На первый план вышли «интересы ребенка», понимаемые преимущественно как удовлетворение сиюминутных потребностей и отсутствие принуждения. На длительный период стал доминирующим взгляд, что учеба должна доставлять удовольствие. Стремление сделать образовательную среду, прежде всего, комфортной и развлекающей породило запрос на соответствующую дидактику. Модным одно время даже стало такое определение обучающегося как homo ludens — человек играющий. Появилась индустрия edutainment — гибрида образования и развлечения. И вдруг: грит! Камушки!
edutainment = EDUcation + enterTAINMENT
Это, как мне кажется, означает, что маятник дошел до крайнего положения и двинулся обратно. Ничего удивительного: отрицание отрицания. Иногда стремление к негативной мотивации приводит к достаточно колоритным организационным решениям. Например, несколько лет назад британское министерство образования выступило с инициативой привлечь к преподаванию в школах бывших военнослужащих и полицейских — очевидно, чтобы осветить для подростков трудные разделы курса, посвященные зимовке раков. Заговорили в Англии и о возвращении к системе телесных наказаний…
Но даже если не касаться столь крайних проявлений педагогической жесткости, нельзя не признать, что теперь правильным снова считается представление о том, что учение — это труд, а учеба — скорее, не игра, а тренинг. Что творческие задания должны как минимум чередоваться с рутинными, воспитывающими трудолюбие и упорство. Воспитание личности в духе настойчивости в стремлении к цели, преодоления трудностей оказывается непосредственным образом связанным с достижением образовательных результатов.
В течение многих лет российская образовательная система испытывала влияние педагогических течений, приходивших к нам извне. Комфортное обучение, культивировавшееся во многих странах под влиянием американских стереотипов, даже сравнивали с кулинарным ширпотребом — фастфудом для детей, приятным и легко усваиваемым, но отнюдь не полезным для растущего организма. Многие отечественные специалисты призывали задуматься о том, насколько опасно для подрастающего поколения обилие «сладкого» в ущерб сбалансированности «диеты». Теперь вроде бы пришло понимание рисков. Начинается смена приоритетов — пока на уровне лозунгов.
Стоит задуматься над тем, как эта «смена вех» может повлиять на российскую школьную педагогику. Она сейчас мечется между либеральной установкой на личностное развитие ребенка, заложенной в новых стандартах, и повседневной практикой, которая исходит из того, что учащиеся, собственно говоря, учиться не хотят и не будут, — если не обеспечить им комфортные условия и возможность получать учебную информацию в облегченной форме, чтобы можно было усваивать ее без напряжения.
Вроде бы концепция «грит» близка к тому, что наши стандарты называют личностными образовательными результатами. Вопрос опять же в том, насколько эти результаты достигаются в процессе изучения тех или иных предметов. Как можно проверить, формируются ли составляющие грит, говоря «по-нашему», личностные компетенции, если учебные практики построены так, что учащийся не слишком нагружен обязанностями по усвоению материала, а требований на выходной аттестации — минимум? Не расходится ли тут слово с делом? И по каким параметрам вообще можно судить о том, что «грит-стратегия» реализуется успешно?
На этот последний вопрос Дакворт также пытается дать свой ответ. Она обращает внимание, что на успешность в учебе влияет не столько текущий уровень интеллектуальных способностей обучаемого, сколько динамика его роста. Более того, современная на ука выделяет две психологические установки, которые по-разному определяют готовность личности к внутреннему развитию в процессе обучения. Здесь опять все очень сложно с терминологией. Насколько я могу судить, пока еще нет устойчивых терминов для передачи таких понятий, как «growth mindset» и «fixed mindset». Например, в русскоязычной версии Википедии соответствующие статьи просто отсутствуют. Собственно говоря, проблема в том, как следует перевести слово «mindset», то есть буквально «устройство ума». Мне кажется, что в рассматриваемом контексте можно трактовать этот термин как интеллектуальные способности или просто уровень интеллекта. Так вот, этот самый интеллект может быть растущим (growth) или уже сформированным и остановившимся в своем развитии (fixed). Психологическая школа, лидером которой является другая американская исследовательница К. Двек (Carol Dweck), считает, что именно внутренняя установка обучаемого на развитие своих интеллектуальных способностей и является важнейшим индикатором будущих успехов в учении. Соответственно, педагогика должна всемерно поддерживать и развивать в детях и подростках стремление не к демонстрации имеющихся способностей, а к их развитию.
Dweck C. Mindset: The New Psychology of Success. NY: Ballantine Books, 2007.
Особое внимание следует обратить на кризисные моменты, когда обучаемый сталкивается с новыми для себя вызовами. Среди таких кризисов сама Двек выделяет момент перехода из начальной школы на следующую ступень.
Мне это обстоятельство кажется очень важным в контексте построения учебных программ для основной школы. Раз психологи утверждают, что шансы на успешность предстоящей учебы зависят от внутренней установки на развитие интеллекта и повышаются в процессе регулярных «грит-тренингов», то цели обучения и следует формулировать в этих категориях. Разговор о личности обучаемого сосредоточивается не на оценке его способностей, а на поддержке его готовности к развитию.
Какой можно сделать вывод? Кажется, что нужно не просто предложить упражнения, развивающие интеллектуальные способности обучаемых, а найти для них форму, которая обеспечит серьезную нагрузку в процессе выполнения учебных заданий. Тогда не только занимательность изучаемого предмета, но и систематический труд станут основой формирования необходимых компетенций и развития личности в желательном для дальнейшего образования направления. А еще, как поясняет Дакворт,
«учение — это не бег на короткую дистанцию, а марафон»
Важно стимулировать готовность к длительному преодолению трудностей, выносливость. Еще раз подчеркну: такое понимание задач обучения особенно важно в среднем школьном возрасте, когда закладываются основы для дальнейшего предпрофессионального, а потом и профессионального обучения. Вот и выходит, как у классика: «Тут Демосфен необходим!»