Изыскание внутренних резервов
Жизнь вынуждает человека многое
делать добровольно.С.Е. Лец. Непричесанные мысли
Спрашивается, что делать школьной педагогике с этой замечательной теорией двух психологических установок: на использование уже имеющегося интеллектуального потенциала или другой — на его развитие? Психологам легко говорить: они оценивают личностные характеристики ребенка, прогнозируют его перспективы и говорят школьным педагогам: «Учите…». Мол, ваша задача взять у родителей ребенка таким, каков он есть, и добиться с ним (с каждым!) всех образовательных результатов, которые записаны в стандартах и других ведомственных документах.
Что тут скажешь? Понятно, что дети приходят в школу с различным уровнем подготовки. Так мало этого. Оказывается, они еще приходят с разным «устройством интеллекта». Кто-то привык, что все дается легко, а кто-то берет свое упорством. Хорошо, если все дети в учебном коллективе в равной степени готовы к преодолению трудностей учения. Но ведь так не бывает! Что бы там ни говорили психологи, дети с разными психологическими установками оказываются рядом, в одном классе. Как же в такой ситуации двигаться единым строем? На какой тип интеллекта рассчитывать?
Мы не всегда задумываемся о том выборе, который каждому человеку приходится делать, когда где-то внутри него начинает работать программа развития. Один путь — развивать свои сильные стороны, опираясь на природные задатки или сформированные воспитанием склонности. Другой — стремиться преодолеть свои недостатки, научиться делать то, что пока плохо получается.
Первый вариант выглядит привлекательным, сулит, как будто, хорошие перспективы. Его предпочитают многие сформировавшиеся люди, выбравшие для себя дорогу, соответствующую имеющимся (уже проявившимся) способностям. Проблема только в том, насколько велик потенциал этих дарований. Каких высот удастся достичь, опираясь только на свои сильные стороны? Множество одаренных людей в различных сферах человеческой деятельности блестяще начинало свою карьеру, но затем «ломалось», столкнувшись с новыми обстоятельствами, потребовавшими тех качеств, которые в свое время не были приобретены в выбранной программе развития.
Напротив, акцент на преодоление недостатков выглядит малоперспективным. Приходится упорно работать над тем, чтобы приобрести новые качества, которые пока еще неизвестно, пригодятся ли в жизни. Не лучше ли сосредоточиться на своих сильных сторонах, чем тратить свои силы и время на приобретение большей «многогранности»? Действительно, наращивание потенциала личности не может быть самоцелью. Нужно правильно выбрать момент, когда следует от накопления достоинств перейти к их реализации. Каждый человек сам ищет необходимый баланс между двумя путями. Но это взрослые…
А как быть с детьми? По какому пути их должна вести школа, вооруженная современным психологическим знанием? В каком возрасте может быть сделан выбор пути развития, который в максимальной степени реализует личностный потенциал ребенка? Как быть с детьми, у которых есть ярко выраженная одаренность к определенному виду деятельности? А как быть с теми, у кого пока не просматриваются даже минимальные способности к тому или иному предмету? Заниматься тем, что легко дается, или преодолевать трудности начальных ступеней обучения, чтобы получить шанс на полноценное разностороннее образование?
Сейчас много говорят о том, что для каждого ребенка школа должна выстроить индивидуальную траекторию, максимально учитывающую его особенности и склонности. В идеале это, разумеется, должно быть именно так. Важно только понимать, какие критерии должны определять эту самую индивидуальную траекторию.
Мы все чаще слышим, что детям нужна ранняя специализация. Есть, мол, способные к математике, а есть природные гуманитарии. Не надо мучить их, выводя за пределы их естественных склонностей. У предыдущих поколений специализация начиналась только в старших классах, а теперь можно ожидать, что профили (математический, языковый, эстетический и т.д.) появятся чуть ли не в начальной школе.
Мне представляется, что подобная образовательная политика — это сдача позиций педагогической корпорацией. Велик соблазн признать, что с самого начала обучения нужно делать акцент на реализацию индивидуальных способностей. При возникновении малейших трудностей ребенка стремятся освободить от необходимости их преодоления, не воспитывают ни упорства, ни трудолюбия, ни других качества, которые мы объединили понятием «грит». Но мы уже видели, что этот путь может привести к формированию внутренней установки fixed mindset, которую психологи признают не самой благоприятной для дальнейшего развития. Важно только понимать, что это не только плохая педагогика, это еще и вредно для физиологического развития ребенка. Современные исследования убедительно доказывают, что выполнение заданий разного типа связано с возбуждением различных разделов мозга. В свою очередь, чем больше зон коры используются в процессе деятельности, тем меньше риск, что соответствующие разделы будут недостаточно развиты и подвержены негативным процессам. Это как с мышцами. Чем более разнообразна физическая деятельность, тем гармоничнее сложен человек. Чем более разнообразна интеллектуальная деятельность, тем надежнее его психическое здоровье. Нельзя чрезмерно ограждать ребенка от трудных для него задач, препятствуя полноценному психическому развитию. Это рискованно и может проявиться в будущем. И нельзя «списывать» ребенка как неспособного только потому, что его никто не хочет учить преодолевать трудности начального периода развития.
Вообще, хорошо бы школа не стремилась облегчать себе задачу, ориентируясь на природные или заложенные в семье способности. Даже современное понимание элитарного образования опирается на категорию, которая называется «талантливые дети». А как же быть с теми, у кого талант пока еще не проявился? Оставить их без хорошего образования?
Советская физматшкола была придумана как тиражируемая образовательная модель для всех, кто хочет и готов трудиться, осваивая сложные разделы точных и естественных наук. Да, существовала система отбора, но не предполагалось, что для поступления в такую школу нужно продемонстрировать какие-то особые таланты и достижения именно в математике или физике. Среди тех, кто учился в ФМШ, было множество подростков, разносторонне одаренных, выбравших впоследствии для себя самые далекие от точных наук карьеры. Казалось бы, для чего им было продираться сквозь дебри математического анализа? Но опыт ежедневной интенсивной работы в школе не был бесполезным ни для одного выпускника. Пройдя через систему обучения в ФМШ, они получали мощный импульс личностного развития для дальнейшей профессиональной деятельности в любой выбранной сфере.
Чем больше современных подростков приобретет опыт полноценного заинтересованного учения, тем больше шансов на достижение общественного прогресса. А готовить их к этому нужно сразу же, как только они перейдут из начальной школы на следующую ступень обучения. Пусть учиться в основной школе им будет трудно, зато упорная работа будет способствовать интеллектуальному развитию. Еще раз сошлюсь на американскую исследовательницу Двек: ребенка, успешно справившегося с заданием, следует хвалить не за то, что он «такой умный», а за то, что он «хорошо поработал». И не стоит позволять им уже в этом возрасте прятаться за надуманную ширму «отсутствия способностей». Тем более не должно быть места столь ранней специализации — чем разнообразнее задания, тем более гармонично развивается личность. «Тяжело в учении — легко на работе!».