«Профессия»
Такая сказка уже есть!
Д.И. Хармс. Сказка
В школе я не любил писать сочинения. Не потому, что было противно пересказывать чьи-то критические статьи. От нас этого вовсе не требовали. Вполне допускались и собственные дилетантские упражнения в жанре литературоведения. Просто я всегда испытывал некоторую неловкость от необходимости письменно рассуждать на придуманную кем-то тему. Несколько изменил мое отношение к школьному сочинению преподававший нам в «тридцатке» знаменитый словесник Г.Н. Ионин.
Ионин Герман Николаевич (1936-2021) — учитель литературы ФМШ №30
в пору ее расцвета. В дальнейшем — доктор наук, профессор, зав. кафедрой
РГПУ им. А.И. Герцена. Известен как поэт, писатель, переводчик.
Подробнее см. http://ioningerman.com
Его педагогический прием был весьма прост: он разрешал нам придумывать свои темы. Несколько вариантов предлагались, как обычно, на выбор, а те, кто хотел чего-то иного, могли придумать свои ракурсы. Надо было только заранее согласовать формулировку темы с учителем. Это был серьезный вызов, но, когда выбор темы остается за «сочинителем», думать и писать становится интереснее. Кстати говоря, когда я много лет спустя напомнил своему учителю (а он в это время заведовал кафедрой в Педагогическом университете имени Герцена) о привилегии самому выбирать тему, Герман Николаевич очень удивился: «Кто разрешал? Я разрешал? Не может быть!».
Прошло много лет с тех пор, как я написал свое последнее школьное сочинение. Груз сброшен с плеч, но, удивительное дело, порой я ощущаю ностальгию по этому жанру. Есть потребность выразить свое отношение к литературному произведению, новому или вновь перечитанному. Похоже, что у многих возникает подобное желание. Отсюда — безудержная активность в Интернете. Но писать на форумах или что-то комментировать в Твиттере — это не мое. Мне привычнее традиционное школьное сочинение с его неизбежным многословием, эпиграфом, цитатами и выводами в конце.
К чему это очередное неуместное лирическое отступление? Размышляя на тему образования, я стал воспринимать свои записки как сочинение на тему, которую я сам выбрал, — как делал это в школе. Но на этот раз получилось так, что я назначил себе тему, еще не прочитав литературного произведения и даже не зная о нем.
Вы, может быть, не поверите, но в то время, когда я начинал писать эти свои записки, мне не была известна новелла Айзека Азимова «Профессия». Когда же я ее прочел, то изумился, насколько придуманная знаменитым фантастом модель системы образования актуальна по проблематике. Новелла Азимова для меня — удивительное сочетание утопии и антиутопии, замечательная художественная иллюстрация на тему компетентности. К тому же она была впервые опубликована ровно жизнь назад — в том году, когда я родился. И это обстоятельство придало дополнительный оттенок сильнейшему впечатлению, которое на меня произвела повесть. Все так совпало…
Что обращает на себя внимание в представленной писателем картине будущего? Азимов рисует общество, в котором главной характеристикой человека является его профессия. Выбор ее определяется одновременно и личностными характеристиками, и общественной потребностью. Власть следит за тем, чтобы занятость целесообразно регулировалась, и не допускает неэффективного расходования времени и ресурсов в системе образования. Система отлажена, работает как часы. Вот только выбор профессии не зависит от воли молодого человека, все предопределено его ментальными характеристиками. Образование носит абсолютно формальный характер: с помощью специальных лент (тейпов) обучаемому сообщается все, что необходимо для его профессиональной деятельности. Это тейпирование, собственно говоря, и есть образовательный процесс будущего.
Вспомним еще раз тезис Бертрана Рассела о двух задачах образования. Тейпирование информирует и решает задачу социализации, а вот развитие интеллекта в этой модели считается невозможным или, по крайней мере, неэффективным. Отрицается и процесс самостоятельного учения — накопления знаний и опыта «по крупицам». Все это представляется ненужным для подготовки специалистов массовых профессий.
Люди, получившие такое образование, в русском переводе названы дипломированными: дипломированный металлург, дипломированный повар, дипломированный чернорабочий. Я задумался, что за диплом имеется в виду, в тексте об этом ничего не сказано. Возникло предположение, что более точным в сегодняшних реалиях был бы термин «сертифицированный», то есть получивший соответствующий документ — сертификат соответствия профессиональному стандарту. Но в оригинале все оказалось жестче, чем я думал: «registered». Это можно понимать не как присвоение звания, а как своего рода артикул, клеймо — как у заключенного ГУЛага. Такой штрих тоталитарного общества, где каждый зарегистрирован по своей принадлежности к профессии. Напоминает одновременно и средневековый цех, и «шарашку». Все люди, достигшие определенного возраста, принудительно делятся на разряды. К привлекательной профессии можно стремиться, как к спасению души, но все заранее предопределено судьбой, как это принято в кальвинистском вероучении.
Есть и профессиональная конкуренция за привлекательные рабочие места. Получившие образование не заинтересованы остаться работать на Земле. Их привлекает возможность эмигрировать, завербоваться на другие планеты, где уровень жизни гораздо выше. Знакомая картина, правда? Возможность выгодного и престижного трудоустройства зависит от выступления на специальном профессиональном соревновании — Олимпиаде.
Эпизод с Олимпиадой является одним из центральных в новелле. Участник соревнований (друг детства главного героя) терпит неудачу из-за того, что ему в ходе конкурса достался не тот прибор, который он изучал. Ему когда-то не повезло с образованием: достался устаревший тейп — та учебная лента, с помощью которой он получил профессию. Молодой человек знал, что на Олимпиаде придется иметь дело с другим спектрографом, но не мог освоить его самостоятельно по книгам — этот путь для него не существовал. Получив образование с помощью тейпинга, он не научился учиться.
Этот эпизод очень хорошо иллюстрирует тейпирование с точки зрения классификации паттернов. Образование дало герою способность действовать в пределах изученной модели. В его арсенале — только догматические и модельные паттерны, он не привык и не подготовлен к самостоятельному исследованию. Компетентность вроде бы не подвергается сомнению, но исследовательских паттернов тейпирование не дает. Интеллект фиксируется на уровне содержания «учебных лент», поэтому в серьезном соревновании молодой человек не может быть конкурентоспособен. Единственное, что могло бы его сделать победителем, — это индивидуальные проявления его интеллекта, но стандартное обучение унифицирует образовательные результаты, и шансов на Олимпиаде у такого вполне компетентного юноши нет. Провинциалу нечего противопоставить «столичным» соперникам, у которых, кроме собственной компетентности, всегда находятся дополнительные козыри.
А вот главный герой новеллы постоянно говорит о возможности подняться над предложенным уровнем за счет собственной интеллектуальной деятельности: чтения книг, размышлений, самостоятельных опытов. И существенно здесь не то, что способность к познавательной деятельности приводит его к личной победе. В конце концов он ведь представлен личностью исключительной. Но для меня его взгляды важнее его собственного поведения. Герой пытается донести до всех своих собеседников, что ментального предопределения не существует, что усилия, направленные на собственное интеллектуальное развитие, будут не напрасными. Правда, ему не верят, а жаль!
Еще одной интересной для меня темой, раскрытой в новелле Азимова, был мотив преемственности поколений. Я считаю, что для сегодняшнего образования важнейшей задачей является поиск баланса между горизонтальной и вертикальной идентичностью. В информационном мире глобализации мне представляется серьезной опасностью потеря культурной традиции при следовании стандартам открытого общества. Азимов же рисует картину системы образования, тяготеющей к вертикальной идентичности. Династии дипломированных специалистов, восприятие мира через идею следования по пути родителей — важная характеристика модели, представленной в «Профессии». Общество, поделенное по профессиональному признаку, выглядит кастовым и потенциально конфликтным. Ему определенно не хватает единого информационного пространства для реализации горизонтального общения. Азимов, как мне представляется, связывает такое положение с акцентом на профессиональное образование в ущерб единству культурного пространства. Сегодня мы видим, скорее, противоположную картину, но любая потеря баланса, очевидно, таит в себе опасности.
Впрочем, идея наследования культурного капитала тоже представлена в новелле. Я имею в виду общую специализацию землян в нарисованной картине будущего. Свое конкурентное преимущество представители Земли видят в умении готовить «дипломированных» профессионалов для инопланетных цивилизаций.
«Земля экспортирует образовательные ленты, предназначенные для подготовки специалистов низкой квалификации, и это обеспечивает единство культуры для всей Галактики».
Это не моя формулировка, так в тексте новеллы. Пусть земная система обучения не совершенна, но само по себе умение «образовывать» людей, подбирать им необходимые специальности, готовить к профессиональной карьере представляет в мире будущего несомненную ценность. Даже суперцивилизации — планеты класса А — вынуждены считаться с приоритетом Земли в образовании. И не надо думать, что этот приоритет достигнут средствами тейпирования. Будь так, монополия Земли не могла бы существовать сколько-нибудь длительное время. На самом деле все устроено гораздо хитрее, и земляне могут этим гордиться. В новелле ведь прямо сказано, что существует целая система развития и, в том числе, разработки новой дидактики. Специалисты высокой квалификации анализируют способности детей, отбирают тех, кто обладает интеллектуальным потенциалом, создают специальные условия для творчества в различных областях человеческой деятельности. Нам прямо не показаны, но на Земле существуют Институты высшего образования, в которых работают «мужчины и женщины, способные к самостоятельному мышлению». А люди гуманитарных профессий создают необходимые условия для отбора в эти Институты и их деятельности. Здорово придумано, правда!?