Знайка в Солнечном городе
Нужно делать то, что нужно.
А мне хочется делать то, что хочется.А.Н. Житинский. Глагол «инженер»
Среди образовательных новаций, привнесенных нынешней школьной реформой, есть и новый учебный предмет, который предписано изучать в начальной школе. Он называется «Окружающий мир» и представляет собой набор сведений о природе и социальном устройстве, которые призваны сформировать у детей картину действительности. В общей волне критики новой образовательной политики этому нововведению не уделяется, как правило, особого внимания. Обычно оппоненты довольствуются презрительными отзывами о невнятности содержания. Наполнение действительно довольно невнятное, как и любое предметное содержание в начальной школе. Похоже, что за основу взяли отвергнутое по каким-то причинам природоведение и добавили немного сведений из мира общественного. Наверное, имелось в виду, что в процессе изучения этого предмета у школьников должен формироваться кругозор.
Пусть так, кругозор — это действительно важно. Это фундамент, на котором можно строить дальнейшее обучение. Картина мира складывается, очевидно, из двух частей: природы и общества. Природу школьники будут потом изучать в рамках различных дисциплин — основ частных наук. Это запланировано уже в основной школе. А вот знакомство с современным общественным устройством откладывается до старших классов. До этого возраста социальные вопросы поднимаются преимущественно на историческом материале. Так незаметно возникает разрыв между науками о природе и представлением об устройстве современного общества.
«Окружающий мир» разваливается на две слабо связанные части. Отчего так происходит? Едва ли это осознанное желание принизить роль науки в сегодняшней жизни. Нам ведь не устают повторять заклинания о значимости наукоемких технологий для общественного прогресса. Почему же в образовании наука отделена от общественной жизни?
Конечно, это вопрос не к начальной школе. Проблемы начинаются позднее, когда уже никто не думает о формировании мировоззрения, все заняты учебными предметами. Но мне представляется, что уже в самой концепции предмета «Окружающий мир» упущена важная составляющая, без которой природа и общество не могут быть сведены в единую картину сегодняшнего мира. Парадоксальным образом школа не уделяет внимание техносфере, которая (едва ли кто-то будет с этим спорить) является неотъемлемой частью современной действительности. И здесь возникает важнейший элемент, без которого «паззл» окружающего мира просто не соберется, ведь общество реализует возможности, предлагаемые точными и естественными науками, в форме различных технологий.
В который раз повторюсь: лучшие образцы советской школы строились на научном фундаменте. Эта модель была рассчитана на производство ученых, исследователей, создателей новых образцов техники. Без них не могло быть достижений в тогдашних наукоемких отраслях. Прежде всего, в производстве оружия и освоении космоса. Эти направления и сейчас еще считаются нашими козырями в международной конкуренции. И система образования строилась так, чтобы наиболее подготовленные выпускники: исследователи и инженеры — шли именно в оборонку.
А вот массовое производство чего бы то ни было никогда не считалось нашей сильной стороной. В советское время потребительский рынок не был приоритетным ни с политической, ни с экономической точки зрения. И дело, как мне кажется, не только в социально-экономических условиях. Для системы образования подготовка будущих участников массового производства — конструкторов, технологов, экономистов, менеджеров — не являлась приоритетом.
Сказывалось такое положение дел и на общем образовании. Я здесь, конечно, не имею в виду, что школа должна была непосредственно готовить специалистов этих профессий. Речь о том, что для них требуются иные паттерны, нежели для научной работы. Создание технологий массового применения гораздо более конкретно и привязано к практическому опыту. Теоретическим изучением здесь проблемы не решаются. Требуются поисковые паттерны.
Когда потребность в массовом производстве была осознана на политическом уровне, в СССР стали создавать систему среднего профессионального образования. Но это было полумерой. Профессионально-технические училища должны были растить будущих рабочих и техников, а подготовка к высшему профессиональному образованию осталась в ведении школ. Поэтому именно в системе общего образования следовало изменить стиль подготовки — дополнить «научный» стиль «технологическим». Это дало бы необходимую практико-ориентированность, без которой изучение основ наук действительно становилось для большинства школьников нагрузкой, не оправданной никаким социальным целеполаганием. К сожалению, такого поворота не произошло. А потом на смену научному стилю в систему образования пришла компетентность, понимаемая администраторами от педагогики как подготовка квалифицированного потребителя. Тут уже не осталось места ни для науки, ни для технологий.
Сегодня, когда мы выбираем из двух зол: сегодняшний развал образовательной системы или возвращение к советской модели, — я хочу обратить внимание на возможность, которая была когда-то упущена. Я имею в виду переход от научной основы обучения к научно-технической. Не отбрасывание основ наук ради повседневной практики, а реальное соединение научного знания с технологическим умением. Ведь технология — это ответ на вопрос «как?». А это вопрос очень важный. И если в советское время образцовой тиражируемой моделью для подготовки специалистов высокой квалификации была выбрана физматшкола, то сегодня это должно быть учебное заведение «с технологическим уклоном», где точные и естественные науки неразрывно связаны с инженерными дисциплинами.
Движение в этом направлении сулит различные выгоды. Общественные плюсы, как мне представляется, очевидны. Любая модернизация требует наличия большого отряда квалифицированных специалистов, умеющих довести дело до практической реализации. Это задача не кабинетных исследователей, а практиков, вовлеченных в реальные технологические процессы. И в этом нет ничего обидного для ученых-теоретиков. Думаю, что любой биолог или физик поддержит идею о необходимости обеспечить связь научного знания с конкретными технологиями — сегодняшнего или завтрашнего дня.
Но не меньший выигрыш технологизированное образование сулит с точки зрения интересов развития личности. Во-первых, чем более разносторонним является обучение, тем полезнее для развития когнитивных способностей и интеллекта в целом. Кроме догматических и модельных, формируются паттерны исследовательского типа, развитие не останавливается на этапе fixed mindset, а продолжается, приобретая все новые грани. Картина мира становится более полной и гармоничной, основанной на трех необходимых компонентах: знании фундаментальных истин, логическом рассуждении и практическом опыте. Этой теме я уделил много внимания, и главное уже сказано.
Хочу остановиться еще на одном эффекте, который может возникнуть с повышением значимости технологического компонента. Как ни парадоксально, он относится к сфере эмоционального развития. Подросток, изучающий школьную программу, просто в силу возрастных особенностей не может не думать о своем будущем. К сожалению, сегодняшняя школа практически полностью устранилась от формирования у мальчиков и девочек образов будущих профессий. Картина будущего, которая возникает в сегодняшней информационной среде, чаще всего не заставляет задуматься о том, каково содержание той или иной профессии. Пропало романтическое представление, без которого нельзя выбрать себе дело по душе. Это представление может быть наивным, идеализированным, но без него подросток никогда не сможет по-настоящему увлечься каким-то делом, выбрать себе профессию ради ее сути, а не из-за карьерной перспективы.
Пусть так, но при чем тут технологии? Мне кажется, что именно в сфере технологий лежит ответ на многие вопросы, касающиеся того, как будут жить сегодняшние школьники. Чем они будут заняты? В каких производственных условиях они окажутся? Какое место их работа будет занимать в общественном разделении труда? Надежен ли будет экономический фундамент отрасли? Каковы будут перспективы профессионального роста? Сейчас эти вопросы даже не звучат. Но, не поставив их перед собой, не найдя ответов, нельзя рассчитывать на успешность в той жизни, которая будет после окончания школы. И среди этих вопросов не только «что?», но и «как?». А это, как мы уже говорили, — вопрос технологического характера.
Ответы могут быть приблизительными, неточными, даже иногда неверными, но они должны быть предложены школой молодому поколению. А школа, в свою очередь, должна получить от специалистов футурологическую картину общественного производства, в которой должны быть с известной мерой условности представлены технологии будущего, привлекательные сферы занятости для школьников, обладающих значительным интеллектуальным потенциалом и стремлением проявить себя.
Как ни странно, это не совсем фантазия. Недавно был издан «Атлас будущих профессий», предлагающий родителям и педагогам нестандартный материал для профориентационной работы со школьниками.
Составители этого необычного справочника предлагают свое видение выбора, стоящего перед сегодняшними и завтрашними школьниками. Им предлагается целый список экзотических для современного человека названий профессий из будущего. Помните, Лев Абалкин, герой «Жука в муравейнике», еще в школе мечтал стать зоопсихологом? И учитель рекомендовал… Жаль, чрезвычайные обстоятельства не позволили.
Но вернемся к «Атласу». Здесь множество достаточно неожиданных специальностей, о которых пока можно только мечтать. У Стругацких упоминается такая фантастическая профессия, как конфигуратор сельскохозяйственной автоматики, а в «Атласе», например, метеоэнергетик или молекулярный диетолог. Но важны не столько экзотические названия профессий, сколько перечень тех вполне реальных качеств, которые могут быть востребованы в разных сферах. Речь, в общем, идет о пресловутых компетенциях, но не сегодняшнего, а завтрашнего дня. И авторы не скрывают, что их прогноз может в чем-то не оправдаться. Главное (и я с этим вполне согласен), чтобы у школьников был ориентир — цель, на которую можно равняться в те годы, когда начинаешь задумываться о выборе пути. Пусть это будет своего рода игра, но она должна стимулировать интерес к будущей профессии и стремление учиться. Эта своеобразная фантазия на темы технологий будущего немного напоминает замечательную сказку «Незнайка в Солнечном городе». Разница в том, что «Атлас» приглашает в будущее не такого неоднозначного персонажа, как Незнайка. Скорее, это обращение к Знайкам, призыв обратить свое внимание на учебу, чтобы соответствовать прогнозу технологического будущего.
Любопытно сравнить концепцию «Атласа» с другим футурологическим прогнозом, о котором я уже упоминал.
5. Асмолов А.Г., Семенов А.Л., Уваров А.Ю. Российская школа и новые информационные технологии: взгляд в следующее десятилетие. М.: НексПринт, 2010.
Оба издания имеют образовательную направленность и рисуют картину постиндустриального общества, в котором царят информационные технологии. Но в «Атласе» делается попытка соотнести их с профессиональной деятельностью реального мира. Мне кажется, смена акцентов не случайна. С каждым годом становится все более очевидным, что система образования испытывает потребность в том, чтобы ее воспитанники обретали не только компетентность, но и мотивацию к выбору профессии. Потому и потребовался в наши непростые дни полуфантастический образ будущего.
Наиболее благодарную аудиторию такая идеализированная картина найдет, конечно, не среди старшеклассников, которые уже слишком сильно заняты решением задач прагматического характера. Нет, самый выгодный возраст для знакомства с мифами о буду- щих профессиях — это основная школа, когда взрослеющий подросток еще только ищет сферу приложения своим способностям. Он еще не понимает, зачем ему эти мудреные науки, — так давайте объясним ему, кем он сможет стать, если заинтересуется биологией, географией или химией. Не изучит, а всего лишь заинтересуется. И этого «всего лишь» — не так уж мало для среднего школьного возраста. Если основная школа не растеряет этот интерес, то и в старших классах мы получим не формальную зубрежку и «подготовку к ЕГЭ», а внутреннюю мотивацию к учению.