Иожык в тумане…
– Слыхали так? Расслышали вы плохо!
У. Шекспир. Укрощение строптивой
Как начинает складываться паттерн? Очевидно, это происходит в процессе обучения, на его стартовом этапе, в ходе знакомства с базовыми понятиями, символами, инструментами, методами. Обучаемому фактически навязывается (осознанно или бессознательно) определенный подход к выполнению учебной или практической задачи. Мотивированный воспитанник старается подражать своему наставнику, перенимая не только рекомендуемую последовательность действий, но и их внутреннюю логику. Конечно, это удается не всем и не сразу, но именно так и формируется элементарный паттерн. Чем раньше сформировался паттерн, тем легче учащемуся справляться с решением задач определенного типа. И напротив, если внутренняя логика по каким-то причинам не усвоена, то обучаемый лишь имитирует приемы, не понимая их сути. Его прогресс в этой области затруднен.
Даже если обучаемый на каком-то этапе демонстрирует формальные успехи, всегда существует опасность, что он внутренне не готов к дальнейшему продвижению. При внешней готовности следовать за ходом обучения он не усвоил основ предмета. Паттерн не сложился. При коллективном обучении такое происходит очень часто. Необходимо «строем» двигаться вперед по программе, и преподавателю приходится тащить за собой тех, кто еще психологически не сформирован и не готов к усложнению изучаемого материала. А дальше, как правило, постройка рушится, как любое сооружение, не имеющее устойчивого фундамента.
Напротив, если у членов учебного коллектива требуемый паттерн сформировался, эффективность совместного обучения может существенно вырасти за счет того, что общение между учащимися становится более глубоким и интенсивным благодаря наличию общего стиля мышления. Мне кажется показательным замечание учащейся Лондонской математической школы, созданной совсем недавно — по советскому образцу (Soviet style school). Девушка — среди других достоинств школы — отметила возможность общаться с товарищами на «языке математики». В обычной британской школе такого общения не возникает, потому что там действует более свободная образовательная модель, и каждый ученик сам формирует свои учебные траектории. Учебный коллектив, как правило, оказывается неоднородным. А в математической школе общий паттерн способствует коммуникациям, облегчающим психологическую нагрузку и способствующим достижению высоких учебных результатов.
Обучение взрослых имеет свою специфику, так как их предыдущий опыт уже привел к формированию определенных паттернов. Изучаемый предмет ложится «поверх» имеющейся системы стереотипов. Иногда это способствует, а иногда препятствует успешному освоению новых понятий, приемов и методов. Поэтому восприятие учебного материала взрослыми более индивидуально. К тому же многие взрослые больше ориентированы на закрепление своих достоинств, а не на преодоление недостатков. Для них гораздо естественнее оставаться в пределах имеющихся паттернов (fixed mindset), чем формировать новые. С детьми, психологические стереотипы которых еще только начинают формироваться, должно быть по-другому.
У малышей, приступающих к систематической учебе, психологический фундамент лишь намечен. Имеющиеся паттерны сформированы в значительной степени средой, в которой дети выросли. Если социальные условия более или менее однородны, то различие между детьми в готовности к восприятию учебного материала носит, скорее, количественный характер. Кто-то читает лучше, кто-то хуже. Кто-то умеет считать до ста, кто-то уже начал изучать иностранный язык. Сложнее, если в школу приходят дети с различными этнокультурными корнями и поведенческими стереотипами. Возьмем такой очевидный пример, как различие между символьным и иероглифическим письмом. По мнению исследователей, ориентация на тот или иной тип письменности дает детям различные стартовые позиции. Связано это, в частности, с тем, что чтение иероглифов в большей степени активирует правое полушарие, а символьные тексты — левое.
Существенно и различие в информационной среде, окружающей ребенка. Вот мнение известного дизайнера Артемия Лебедева:
«Американцам органически свойственно думать глазами. Газеты печатают инфографику, новостные каналы показывают трехмерные сцены произошедшего в разрезе. Зрители умеют эту информацию воспринимать».
Лебедев А. Бессмысленная презентация // Портал Артемия Лебедева,
16 декабря 2007 г.
Это пример того, как вне процесса обучения информационной средой уже сформирован определенный тип мышления, аргументации, представления информации. Отсюда естественным образом вытекает акцент на визуализацию. В российской традиции подобный стереотип не сложился, как, впрочем, и в европейской. Поэтому нам пока тяжело дается культура слайд-презентации, навязываемая современными глобальными стандартами представления деловой или учебной информации. Так проявляется отсутствие у взрослых (и в том числе, у педагогов) навыков визуализации — соответствующий паттерн в детстве не был сформирован.
В эпоху глобализации, сложных миграционных процессов культурные стереотипы перемешиваются, влияют друг на друга. Система образования вынуждена учитывать неоднородность своей аудитории. Но, каковы бы ни были стартовые позиции детей, в любом случае школа должна выполнять свою функцию по развитию интеллектуальных способностей, то есть формировать требуемые паттерны, способствующие достижению планируемых образовательных результатов.
На начальных ступенях обучения не так много дисциплин. Начнем с родного языка. Рассмотрим пример, который сейчас находится в фокусе публичных дискуссий. Речь идет о резко ухудшившихся результатах обучения чтению и письму. На обывательском уровне принято считать, что массовая дислексия и дисграфия среди школьников обусловлена общими негативными тенденциями: снижением квалификации педагогического корпуса, психологическими проблемами детей, вредным влиянием электронных гаджетов и Интернета, отвлекающих от учебы, и пр. Однако если прислушаться к мнению некоторых экспертов, то можно услышать отчетливую критику, прямо связывающую плохие результаты школьников с используемой сегодня методикой обучения русскому языку. Могу сослаться на мнение известного петербургского эксперта Л.А. Ясюковой, которая в своих лекциях и публикациях выстраивает четкую причинную связь между порочной (с ее точки зрения) методикой преподавания и снижением грамотности. Я постараюсь здесь пересказать ее трактовку существующих проблем, так как вижу в этой истории яркий и убедительный пример того, как педагогическая практика может сформировать дефектный паттерн.
Сегодня преподавание русского языка на начальной ступени строится на основе так называемого фонетического подхода. Его суть в том, что основное внимание на начальном этапе уделяется правильному произношению. Акцент делается на изучении звуков, а не букв, и первые попытки записи слов основываются не на их правильном с точки зрении орфографии написании, а на их звучании.
Ребенок видит в учебнике и повторяет в своей рабочей тетради такие слова, как, например, «зайац» или «иожык». Что-то вроде транскрипции, но записанной без специальных символов, теми же знаками, что и «обычные» слова. Теоретическое обоснование этой методики было разработано еще полвека назад видным советским педагогом Д.Б. Элькониным. Сегодня фонетический метод является доминирующим в российской педагогике.
Л.А. Ясюкова видит проблему в том, что апробация метода в свое время проводилась, в основном, на детях, которые приходили в школу, уже умея читать. У них «фонетический» паттерн выстраивался поверх «визуального». Ребенок привыкал сначала видеть буквы и слова в традиционной записи, а потом уже учился правильно произносить написанное. Поэтому апробация не выявила негативных последствий перехода на фонетический метод. Но образовательная ситуация изменилась: в сегодняшних условиях многие дети сталкиваются с фонетическим методом, еще не имея опыта чтения. В результате слово у таких детей ассоциируется с визуальным образом звуковой, а не буквенной записи. Фонетический паттерн формируется активным тренингом, выполнением разнообразных упражнений, предусмотренных букварным периодом. Поэтому в сознании ребенка слово «выглядит» так, как произносится, а не так, как пишется.
Понятно, что читать буквенную, а не звуковую запись детям становится труднее, писать, соблюдая правила грамматики, — тем более. Итак, на начальном этапе обучения формируется устойчивый элементарный паттерн, в котором устная речь доминирует над письменной. Последствия могут оказаться фатальными. Ребенок неграмотно пишет — это еще полбеды, скажем мы, скрепя сердце. Главное — у него возникают проблемы с чтением, которые просто мешают ему понимать тексты, в том числе учебные, а это самым негативным образом сказывается на результатах всего школьного обучения, которое просто немыслимо без устойчивых читательских навыков.
Неужели никого не волнует, что дети плохо читают? Конечно, волнует, но и здесь педагогика настаивает на фонетическом методе. Оценивается техника чтения (скорость, выразительность), а не способность правильно понимать содержание прочитанного. Просто заставляют читать вслух — «на скорость». Каждый может попробовать и убедиться, что произнесение текста «с выражением» вовсе не способствует лучшему пониманию содержания. Формально все хорошо: технику чтения проверили, но по сути — важнейший паттерн не сформирован, а мы идем дальше. Где, в каких практиках дети будут учиться понимать написанное? Бог весть…
Возможно, я освещаю эту тему слишком односторонне и субъективно, но уж больно она значима. Как бы нынешние дети не выросли, если можно так выразиться, «ошибко-грамотными» — после такого обучения на слух. Впрочем, не будем останавливаться на одном примере, пойдем дальше.
Приведу в качестве иллюстрации того, насколько неоднозначным может оказаться формируемый педагогом паттерн, правдивую историю, которая когда-то произвела на меня сильное впечатление. В середине 1990-х, когда компьютерные классы в начальной школе еще были редкостью, я присутствовал на одном мастер-классе, где две учительницы показывали, как они учат первоклашек использовать компьютер при выполнении различных учебных действий. Мысль, очевидно, заключалась в том, чтобы объяснить детям, что компьютер — это набор полезных инструментов, универсальный помощник. Авторов эта абсолютно верная идея так увлекла, что был выстроен целый развивающий курс, о котором на мастер-классе и рассказывали коллегам. Но, по свойственному многим педагогам стремлению к четким формулировкам, учительницы — энтузиасты компьютерных технологий — объяснили собравшимся, что первым делом все дети должны усвоить, как выполняется команда «отменить последнее действие». Опять же, совершенно правильно — с точки зрения подготовки компьютерного пользователя. Но когда в детской аудитории эта методическая идея принимает четкую и понятную малышам формулировку (как в рамочке): «Всякое ошибочно выполненное действие можно отменить», то становится немного страшно. А что если семилетние дети так привыкнут к этому тезису, что начнут его распространять на все свои действия — не только в виртуальном мире? Вот это будет паттерн!
Описанный педагогический прием, конечно, курьезен. Но не приходится сомневаться, что при внедрении новых учебных методик стоит всерьез задумываться о психологических последствиях. Я к этому примеру еще вернусь, а пока:
«Заиац, ты меня слышишь? Слышу, слышу…».