Вторая попытка
Попробуй еще раз: вдохни поглубже и закрой глаза.
Л. Кэрролл. Алиса в Зазеркалье
Сегодня, в эпоху разнообразных кризисов, одним из модных терминов является «точка бифуркации», то есть важная развилка на историческом пути. Такую точку бифуркации отечественное образование прошло примерно полвека назад, когда была сделана попытка кардинальным образом изменить отношение к преподаванию научных дисциплин. Инициатива принадлежала группе выдающихся ученых во главе с академиками А.И. Бергом и В.М. Глушковым. Они предложили ввести в школьное образование элементы «новой фундаментальной отрасли научного знания, связанной с информационными основами процессов управления, — кибернетики». Для всех, кому известны хотя бы понаслышке имена этих выдающихся ученых, очевидно, что содержание новой дисциплины должно было включать самый широкий спектр тем — от автоматического управления до основ вычислительной техники. Столь широкий охват изучаемого материала свидетельствует о понимании исключительно высокой значимости этих областей знания для дальнейшего развития науки и техники, а в перспективе — и для общественного развития в целом. В какой образовательный контекст предполагалось поставить этот предмет? Авторы идеи рассматривали его как фундаментальную естественнонаучную дисциплину. Предполагалось, что изучение основ кибернетики позволит создать единую картину информационных процессов в живой природе, обществе и технике. Само это перечисление показывает, что это должен был быть синтез различных областей знаний — от математики до обществоведения — на общей смысловой платформе.
Сегодня само слово «кибернетика» звучит архаично. Попробуем отказаться от него и сформулировать идею по-другому. Кибернетика по сути своей — это методы и средства управления. Управления чем? А всем! Как уже было сказано: живой природой, обществом и техникой. Это прекрасная мотивация для подростков, потому что люди инстинктивно стремятся заставить окружающий мир подчиняться их воле. И с точки зрения когнитивных целей это тоже очень существенно меняет природу познавательных действий. Главным становится не вопрос «как это устроено?», а «как это действует?». Ответ на первый требует знаний, а на второй — практического опыта. Представьте, что вам в руки попал пульт от неизвестного технического устройства. Люди традиционного воспитания с опаской отнесутся к этой ситуации и попросят инструкции. А вот подросток, вне всякого сомнения, очень скоро путем нажимания различных кнопок выявит основные возможности. Так, на мой взгляд, проявляются поисковые паттерны, стихийно формирующиеся в сегодняшней техносфере. Минусом, кстати говоря, является отсутствие чувства ответственности при работе методом проб и ошибок. Всегда «по умолчанию» считается, что неправильное действие не приведет к фатальным последствиям, его можно просто отменить и начать заново. Помните историю про команду «отменить», которую я рассказывал в третьей части этих записок? Так вот, этот дефектный паттерн «обратимости любого действия» уже давно сформировался, и он, конечно же, грозит неисчислимыми опасностями в реальном, а не виртуальном мире — как для носителей такого мыслитель- ного стереотипа, так и для окружающих.
Вернемся к точке бифуркации, о которой я говорил. Если бы предложение выдающихся ученых было тогда принято, то советские (а потом и российские) школы, весьма вероятно, назывались бы не ФМШ, а как-то по-другому. Подготовка интеллектуальной элиты могла бы стать менее фундаментально-научной, но более практико-ориентированной, потому что целеполагание, связанное с кибернетикой, заставило бы пересмотреть соотношение теоретических и практических дисциплин, модельных и поисковых паттернов. Как мне представляется, это было бы очень похоже на нынешнее STEM-образование, только предложенное на полвека раньше.
Увы, этого не произошло. Включение новой дисциплины в школьные программы встретило сопротивление в образовательной среде. Сейчас нет необходимости вникать в аргументы тогдашних противников новой образовательной платформы. Вполне вероятно, что они просто не смогли предвидеть пути научно-технического прогресса и его влияние на общественные процессы. Как бы то ни было, на системном уровне изменить ситуацию не удалось, исторический шанс был упущен.
Конечно, как писал когда-то Карамзин, «гони природу в дверь, она влетит в окно». Ход исторического развития не остановить. Школа не могла игнорировать требования времени, и тридцать лет назад в учебные планы был включен новый предмет, известный нам как «информатика». Его появление стало результатом ряда компромиссов между научной элитой и системой образования. Научно-техническая сфера отвоевала себе новую делянку и стала засевать ее теми семенами, которые были в то время разрешены. А разрешены — в полном соответствии с нашей математической основой образования — были как раз те разделы, которые могли рассматриваться как расширение и развитие математики. Перво- начально задуманный баланс между наукой и техникой, абстрактными моделями и практическими решениями был сразу же смещен в сторону, как бы теперь сказали, виртуальной реальности. Это, разумеется, было связано с наступлением эры компьютеризации, массовым увлечением алгоритмизацией и программированием. Потом началась информатизация образования, и акценты опять сместились — на этот раз от программирования в сторону пользовательских технологий. Поиск баланса между различными трактовками задач курса с переменным успехом продолжается и сейчас. Идейная борьба сторонников различных подходов к преподаванию информатики не всегда проявляется в форме принципиальных дискуссий, чаще она сводится к «боям местного значения», компромиссам, достигаемым между авторами конкретных учебных программ и пособий. В результате за четверть века в российской школе традиция преподавания информатики пока так и не устоялась. Предмет представляет собой механическую смесь из разнородных разделов тео- ретического и практического характера.
Преподаватели-практики и методисты (и даже авторы некоторых учебников) далеко не всегда могут свободно ориентироваться в логике построения учебного курса. А если заглянуть в те самые ФГОСы, мы узнаем, что информатика сегодня существует как часть образовательной области «Математика и информатика», в которой, естественно, занимает подчиненное положение. В этом контексте основной задачей информатики принято считать формирование алгоритмического мышления. Оно рассматривается как одно из проявлений способности к формальному рассуждению, то есть, другими словами, представляет собой набор дополнительных модельных паттернов. Чем больше разных паттернов, тем лучше, но, к сожалению, все они относятся к одному и тому же модельному типу. Можно заключить, что сама смена образовательных приоритетов, которая могла быть реализована при введении в школу «основ кибернетики», не состоялась. Появление информатики лишь усилило крен в сторону формально-математического стиля в содержании образования.
Хочу вернуться к сравнению сегодняшнего состояния дел в преподавании научно-технологического цикла с концепцией STEM. Достойным образом выглядят у нас лишь математическая часть и те технологии, которые относятся к информационным и реализуются внутри компьютерного мира. Что касается научной составляющей, то здесь дело обстоит не так успешно. И если математическое сопровождение курсов частных наук сохраняется благодаря определенным традициям преподавания, то проникновение в содержание физики или биологии алгоритмических методов и компьютерных моделей пока не происходит — по крайней мере, на систематическом уровне. И преподаватель, и учащиеся остаются ментально в условиях докомпьютерной эры, а это ни в коей мере не соответствует требованиям сегодняшнего дня.
И уже совсем плохо обстоят дела с инженерной составляющей. Школа не привыкла идти от практики к теории. Техника, технологии для нее — это лишь приложение научного знания. А ведь подросткам интереснее наоборот: от практической задачи к необходимым для ее решения знаниям. Инженерная составляющая STEM — это путь к развитию поисковых паттернов, а не умение действовать по готовой инструкции.
Без научно-технологического обучения не может быть ни инженеров, ни конструкторов, ни технологов массового производства. Мы хорошо знаем, что эти сферы были органической слабостью советской кадровой политики. И при этом все равно продолжаем наступать на те же грабли…
Развивая алгоритмическое мышление, не подкрепленное знанием условий реального мира, мы сами себя загоняем в решение абстрактных задач «внутри компьютера», в виртуальном мире. Да и эти задачи будут решены не лучшим образом, если программист не понимает, какие процессы идут на границе виртуального и реального. Конечно, абстрактное мышление — это наша традиционно сильная черта, позволяющая на глобальном уровне добиваться успехов в математике и программировании. Но почему же надо на этом останавливаться? Почему бы не продемонстрировать, кроме традиционных достоинств, еще и способность к разностороннему развитию, свой growth mindset? А поле для международной конкуренции обозначено вот этими четырьмя буквами — STEM.
У нас есть серьезные козыри в этом соревновании. Один из них — опыт создания успешной и при этом тиражируемой модели — физико-математической школы. Это не просто учебное заведение — это система всесторонней подготовки к будущей интеллектуальной профессии. Она рассчитана не на отдельных подростков с уникальной одаренностью, а на всех, кто хочет учиться. В советское время физматшколы обеспечивали постоянный приток хорошо подготовленных абитуриентов в ведущие университеты и технические вузы страны. Теперь, как мне кажется, настала пора обновить эту модель с учетом требований сегодняшнего дня. Как ни страшно это произносить, необходимо потеснить математику с ее пьедестала и перейти на более универсальную научно-техническую платформу. Она может называться STEM или как-то еще, но это должен быть переход от научного к научно-технологическому образованию. Если это удастся, наши сильные стороны проявятся не только на «внутреннем рынке», но и в международном соревновании.
Вернуть модель школы «не для всех» — это означает отказаться от одноуровневого принципа обучения, который принят сейчас как единственно допустимый. Но разрешить модель — еще не значит получить доступ к ее преимуществам. Необходимого для серьезной учебы контингента сегодняшняя система образования не обеспечивает. Нужно многое менять, чтобы снабдить такие научно-технологические школы качественным «сырьем» — хорошо подготовленными и мотивированными подростками с интересом к познанию и со сформированным набором необходимых паттернов. А начинать надо с основной школы, с того самого «золотого» пятого класса, чтобы не терять навсегда смышленых и любознательных мальчиков и девочек и не плодить новых Васисуалиев Лоханкиных, озабоченных исключительно ролью интеллигенции в русской революции.