До физики Краевича
— А в каком возрасте бывает расцвет сил?
А. Линдгрен. Малыш и Карлсон, который живет на крыше
Чего только не происходило с российской школой за эти четверть века! Каких только реформ и улучшений не производилось! Даже перечислить трудно, не говоря уже — понять логику каждого. Но самой загадочной из новаций (сейчас уже давно забытой) была, как мне кажется, нумерация классов с разрывом между третьим и пятым. Взрослым это как-то объяснили, а детям много вопросов задавать не положено. Вот решили упразднить четвертый класс и «быть по сему».
Когда-то я думал: «Что за ерунда?! Почему нельзя считать годы учения подряд?» А вот теперь, как мне кажется, понял, в чем тут дело. Осознал, в чем, как говорится, «сермяжная правда». Настоящая учеба должна начинаться в пятом классе и ни в каком другом. Пятый класс — не какой-то рядовой этап многолетней школьной жизни, это настоящий краеугольный камень в возводимом здании общего образования. Конечно, такой важный период не может иметь номер четыре или какой-либо другой. Нет, именно пятый — это золотой класс.
Странное определение! Что означает «золотой класс»? В чем его драгоценность? Мне самому интересно, но ведь это не я придумал. И про сермяжную правду вспомнил не просто так. Романы Ильфа и Петрова для людей моего поколения — неисчерпаемый источник цитат на все случаи жизни. Бендер проявил себя экспертом в разных областях: от шахмат до кинематографа. Высказался он и по поводу образования, хотя вот это выражение — «золотой класс», думаю, узнает не каждый знаток давно ставших классическими текстов. Откуда это? А вот, если помните, Остап знакомится с Васисуалием Лоханкиным:
— <…> из какого класса гимназии вас вытурили за неуспешность? Из шестого?
— Из пятого, — ответил Лоханкин.
— Золотой класс. Значит, до физики Краевича вы не дошли?
Гениально! Как схвачена суть проблемы! И вот что интересно: сколько десятилетий прошло, а пятый класс по-прежнему остается зоной разрыва. Все идет тихо-мирно, но вдруг наступает переломный момент, и вот уже человек, не дошедший в своем развитии до научного знания, становится одиозным персонажем, карикатурой на интеллигента.
Конечно, Лоханкин, который вел с тех пор «исключительно интеллектуальный образ жизни», не вызывает ни малейших симпатий. Но все-таки, почему же так неудачно сложилась гимназическая жизнь маленького Васисуалия? В чем таком особенном проявилась тогда его неуспешность? За что его, как по другому поводу говорил все тот же Бендер, «сняли с пробега»? Жалко все же человека. Что-то, видно, в образовании не так, если в пятом классе мальчик окончательно и бесповоротно признается лишним и отбрасывается с дороги учения в придорожный кювет. Важно разобраться: не происходит ли чего-то подобного в наше время? И если бы мне поручили разработать концепцию новой школы, я бы попытался начать именно с кризисного возраста, соответствующего золотому классу.
Планировать любое дело можно либо «от исходного состояния», либо «от цели». Так поступают и с образовательным процессом. Начальную школу строят от возрастных возможностей детей, а старшую — от планируемого результата, то есть от требований к выпускникам. А как выстраивать обучение в основной школе, если не определены обе крайние точки? Не вполне понятно, ни с чего начинают основную школу вчерашние малыши, ни к чему должны прийти школьники на уровне, как это раньше называлось, неполного среднего. Все уже согласились, что это не совсем среднее, но вот насколько оно может быть неполным?
Вот, например, есть такая странная, на первый взгляд, официальная статистика. Оказывается, в пятом классе, сразу после «началки», школьники математику знают неплохо. Через год, в шестом классе, результаты становятся похуже, в седьмом показатели снижаются еще сильнее. Массовая школа (а речь именно о ней), как будто, не учит, а разучивает. Непонятно, почему это происходит. Такого не зафиксировано ни в началке, ни в старших классах. Там все более или менее стабильно. Кто-то учится лучше, кто-то хуже. Но вот подобной деградации в процессе обучения не наблюдается. Значит, что-то происходит не так именно на ступени общего образования. И проявляется болезнь не только в математике, просто ей уделяется особое внимание, потому что именно на этот предмет делается ставка, когда начинается погружение в серьезное, уже не детское обучение.
Задача ставится фундаментальная, а вот результаты, к сожалению, неудовлетворительные. Надо бы разобраться, в чем тут дело. Ведь школа подобна мосту, соединяющему детство со взрослой жизнью. Когда мы смотрим с берега, все кажется понятным — что со стороны первого звонка, что со стороны последнего. А середина пути, на которую, возможно, приходится главная тяжесть, остается без должного внимания. И вот создается отчетливое впечатление, что школа в этом месте как бы проседает… А ведь середина моста — это самый опасный участок. Здесь нужны особо надежные конструкции. Хорошо бы как-то принять меры: подпереть снизу, или подтянуть вверх, или хотя бы огородить по бокам… В общем, сделать так, чтобы юные путники не рисковали сорваться с этой переправы, как это, похоже, случилось в золотом классе с мальчиком Васисуалием.